Guess What?
March 2010
Hа соседней улице, напротив приюта для бездомных Ордена Кармелиток, на перекрестке, растерянный, пьяный встельку негр, одетый в протертый, покрытый масляными пятнами пыльник и растянутую шерстяную лыжную шапочьку, верещит натужным фальцетом, спотыкаясь на месте, суча ножками и подтекая из левой штанины застиранных брюк, – Ганьжя! Ганьжя! Га-а-аньжамарихуан-н-а! Совсем запутался хлопчик…
February 2010
..в полусонном, заснеженном, похожем на кадр из чешской телесказки Инсбруке, в фойе маленькой чопорной гостинички Меран, висит групповой, в рост, фотографический портрет ее владельцев, семьи Айзенкиль. В гостиничном буфете – второй, тоже в рост, но уже живописный. [more →]
November 2009
Alexander Gnilitsky: “Borshch” /2006/
…
11/15/2007 Серое, картонное небо набухло, напиталось влагой, опустилось до самых крыш, размазывая неаккуратной акварелью вчера еще четкие контуры каминных труб, и сыпет, сыпет монотонным, медленным снегом, как нескончаемое, тоскливое концептуальное женское видео. Хрустальная, хаотично испещренная черточками металлических перекладин, коробка зимнего сада Швабингского госпиталя, смерзшиеся комки на черных кустах олеандра за косыми стеклами, какие-то странные, словно из кунсткамеры, существа, с тихим звоном толкающие перед собой подставки с капельницами, и, Гнилицкий, – бледный, слегка прибитый анальгетиками, в модном, зауженном трикотажном халате мышиного цвета, подбитом кроличьим мехом, как-то особенно горько подчеркивающем его милую, немного нелепую викторианскую фигуру…
– Привет…
– Привет. Ну, шо, – ни хуя себе сходили за хлебушком.
October 2009
Jeder einzelne Hundehaufen auf den Straßen und in den Parkanlagen der Stadt ist ein Hinweis mehr auf die dauerhafte Einsamkeit eines Einwohners. – Es gibt zahllose Hundehaufen hier. Deshalb stinkt die Stadt im Sommer auch vor Einsamkeit. [more →]